Хельга прошла ещё немного вперёд, спокойно и неторопливо ступая по неровному полу пещеры, и в благоговении остановилась перед статуей Талоса. Суровое изваяние, искусно выточенное из камня, было совсем близко — руку протяни, и дотронешься до каменных кольчужных колец, ощутишь прохладу меча, что вот-вот готов поразить извивающегося змея. Чаши с маслом, зажжённые и расставленные по обоим краям от алтаря, давали свет — тусклый, переменчивый, колеблющийся от малейшего сквозняка. Но в свете этом неверном Хельге Алый Топор настойчиво, навязчиво казалось, что молитвы её услышаны, и сам могучий Талос взирает сейчас на верную свою последовательницу. И только отвлеклись на кратчайший миг, зажмурься, моргни — и услышишь громогласный божественный голос.
Хельга наклонилась перед алтарем, возложив на него охапку горноцветов. Голубых, жёлтых, лиловых — разных. Позади женщины шумел водопад, а у алтаря раздавался шёпот нордки. Нордки, молившейся богу, которого почитала с рождения. От веры в которого не собиралась отказываться, а за возможность и дальше возносить молитвы ему воительница была готова сражаться и умиреть.
Их отряд скрывался в пещере неподалеку отсюда. Относительно неподалеку, конечно — выйдя на рассвете, к полудню доберешься до святилища. Хельге, привычная к долгим переходам по горным тропам, такой поход воспринимала не иначе как лёгкую прогулку.
Многие из их отряда, как только удавалась выкроить свободную минуту, стремились сюда, к укрытому от чужаков алтарю, желая поклониться Талосу. Местные жители из редких окрестных деревенек, парочка живших в лесах отшельников — все они тоже знали, что укрыто за водопадом, и приходили вознести молитву. За святилищем ухаживал старик Олаф — жрец Талоса, прятавшийся в пещере от талморцев и присматривающий за алтарём. Сейчас старик оставался в небольшом закутке в тридцати шагах от Хельги, деликатно не желая приближаться ближе и мешать молитве воительницы.
Будь проклят Конкордат, из которых такие благочестивые люди, как Олаф, вынуждены таиться, а норды, подобные отряду Хельги, не могут вслух славить одного из своих богов ...
— Дай мне силы, о Талос, — громко закончила Хельга, чувствуя, как молитва разжигает пламя в её сердце. Воительнице нужна сила в дальнейших сражениях. Рифт был под контролем Ульфрика, но ярл Вайтрана ещё колебался, и на землях его можно было встретить как истинных нордов, так и людей генерала Туллия. Хельга была рада бы вычистить от последних весь Скайрим, и пусть, поджав хвосты, убираются в свой Сиродил. Пусть соблюдают, там, у себя, Конкордат Белого Золота, пусть пресмыкаются перед эльфами, пусть лижут пятки Талмору...
А истинные сыновья и дочери Скайрима будут помнить традиции.
Будут чтить предков.
Будут молиться Талосу.
В прошлой битве топор Хельги поразил многих имперцев. О, то была славная битва — не иначе, как сами боги даровали благословение воительнице, направляя её разящую длань...
— Опусти оружие, путник, — услышав за спиной голос Олафа, Хельга вздрогнула и быстро развернулась.
Сердце пропустило удар.
Не мешкая, воительница выставила впереди себя щит, выхватила топор и отпрыгнула в сторону. Хельга не услышала, как он вошёл, не заметила чужака, стоя к нему спиной. И если бы не возглас Олафа, с которым он поравнялся, у незнакомца бы получилось застать нордку врасплох.
Плошки с маслом, изредка стоящие на полу, да светящийся в темноте мох, в изобилии росший у входа в пещеру, дали разглядеть Хельге три вещи: незнакомец оказался альтмером, был хорошо вооружен и его стрела была готова во-вот сорваться с тетивы.
— Брось лук, остроухий, если не хочешь, чтобы его тебе засунули в глотку, — прокричала Хельга. — Сейчас же.
Плохое предчувствие настойчиво грызло воительницу изнутри.
Неужели "повезло" нарваться на талморца?