Спать Эвелин легла уже ночью - всё из-за того, что она допоздна писала письмо Нив, своей бывшей фрейлине и неплохой подруге. Послание вышло длинным, обстоятельным, и когда Эвелин наконец отложила в сторону перо, за окном стояла тёмная, по-осеннему прохладная сентябрьская ночь.
Потому девушка, не найдя в себе силы подняться после нескольких часов сна, позволила сделать себе маленькую поблажку и встать несколько позже обычного – благо, что никаких важных дел на утро у Эвелин запланировано не было.
Ещё не до конца проснувшейся Эвелин внезапно послышался  тихий шум за дверью. Вскоре, он, однако, затих, но внимание О'Батлер привлечь всё же успел. Как не был силён внезапно настигший её приступ блаженной утренней лени, девушка, поборовшись с ним несколько секунд, встала с кровати. Подобрав ночную сорочку, Эвелин подошла к двери, и, приоткрыв дверь, выглянула наружу. Осмотревшись и не заметив ничего необычного, она уже было собиралась вернуться обратно, как взор её упал на чёрный кофр, сиротливо лежащий под дверью.
Поверх него лежала синяя роза – одно из любимых растений девушки. Эвелин улыбнулась и нагнувшись, подобрала и розу, и кофр. Поднеся цветок к лицу, девушка зажмурилась, вдыхая его сладкий аромат и наслаждаясь им.
Она была почти уверена, что знает, от кого это.
Про то, что ей очень нравятся синие розы, знало всего несколько людей. Не то, чтобы это было страшной тайной, которую надо было хранить за семью замками, но бегать по дворцу, с суматошными криками рассказывая всем о своих предпочтениях, Эвелин считала глупым делом.  О розах знала Мюриэль, её камеристка (она, впрочем, знала об Эвелин, кажется, всё на свете), которая не упускала случая порадовать принцессу, в очередной оставляя в вазе на прикроватном столике Эвелин букет из этих растений. Да ещё как-то девушка упомянула о синих розах в присутствии Нолана и Ронана. Так что скорее всего  кофр и розу принёс кто-то из братьев. Вряд ли Нолан, он подобные «мелочи» частенько пропускал мимо ушей – а значит, оставался Ронан.
Эвелин развернулась, и, прикрыв за собой дверь, подошла к постели. Под нос себе она напевала разудалый мотив весёлого народного танца, что как-то, забавы ради, учила её танцевать Мюриэль. Отложив в сторону розу, Эвелин открыла кофр… и не удержалась от восхищённого вздоха.
Подойдя ближе к окну и свету, Эвелин вынула стилет из кофра и долго крутила в руках, рассматривая со всех сторон. Затем вытащила оружие из ножен, и, полюбовавшись хищным блеском лезвия, осторожно вложила рукоять в ладонь. Пальцем она коснулась острого края лезвия – и, хотя касание это было лёгким и мимолётным, на подушечке пальца Эвелин всё равно выступила капля крови. Несмотря на боль, принцесса всё равно улыбнулась, а затем резким движением вогнала клинок обратно в ножны.
К оружию Эвелин всегда относилась спокойно. Она никогда не испытывала отвращения к нему, но и особого пиетета тоже не испытывала. Обращаться со всеми колюще-режущими предметами Эвелин тоже не умела, но стилет оценила. Принцесса ценила красоту, а этот стилет с символом их рода был красив своей завораживающе-опасной красотой.
И полезен, этого девушка отрицать не могла.
Мало ли что могло случиться…
Появившаяся служанка принесла воду для умывания, и Эвелин, положив кинжал на поверхность письменного стола, принялась приводить себя в порядок. Обыкновенно с этим ей помогала Мюриэль, но камеристка эту неделю неотлучно сидела у постели умирающей родственницы, и потому сейчас Эвелин прислуживала другая девушка. Лорна, Лиллес…  Что-то такое - Эвелин не помнила её имя.
- Его Высочество Ронан приходили с утра, желали вас видеть, - произнесла служанка, помогая Эвелин с завязками платья. – Вот как?- девушка слегка приподняла бровь.- Что же, спасибо, -  О'Батлер помолчала пару мгновений. - Видишь ту розу? Поставь её в вазу – а здесь я и сама справлюсь,- она решила, что угадала, и подарок был от Ронана.
Эвелин решила, что перед тем, как спустится на завтрак, найдёт брата и от всей души поблагодарит за подарок.
Принцесса опустила на голову серебряную диадему, украшенную тёмно-синими сапфирами – в тон надетому на Эвелин платью. Гордо вздёрнула подбородок, и, приосанившись, удовлетворённо кивнула своему отражению в зеркале.  Затем поднялась, напоследок кинула довольный взгляд на стилет и покинула комнату.
Поиск брата занял некоторое время, пока встретившийся в коридоре старый слуга не сообщил Эвелин, что Ронан, а вслед за ним и Нолан не так давно прошли мимо него. Девушка отправилась в ту сторону, что указал ей слуга, и через пару минут Эвелин повезло – она заметила вдалеке силуэт. Она сразу узнала сидящего на скамейке брата.
- Доброе утро,  Ронан. Почему сидишь тут такой унылый? Посмотри, солнце уже встало, и день обещает быть тёплым, - а в такие дни жизнь хочется по настоящему цен…-весело начала была Эвелин, но, когда до сидящего брата оставалось всего пару шагов, девушка увидела кровь, струящуюся из носа Ронана и успевшую порядком испачкать его одежду.
Улыбка О'Батлер погасла мгновенно – словно выключил кто.
Последние несколько шагов до брата она преодолела бегом.
- Ронан, что случилось? – встревоженно спросила девушка, с размаху опускаясь на скамью рядом с братом. Эвелин схватила Ронана за подбородок, разворачивая лицом к себе и беглым взглядом оценивая полученные им повреждения.
На лице брата пульсировала фиолетово-красная точка, доступная, как знала Эвелин, лишь взору целителя. Так повреждённый организм показывал ей, что и где необходимо исправить.
Она с лёгким усилием нажала на подбородок брата, заставляя слегка наклонить вперёд голову – ещё ей не хватало, чтобы кровь попала в рот и носоглотку. -  Сейчас сиди и не шевелись, - уверенно и твердо произнесла Эвелин. Благодаря её способностям, в ситуациях, подобной этой, она не чувствовала себя беспомощной.
Девушка не смогла бы излечить что-то по-настоящему серьёзное – но убрать кровотечение было вполне в её силах.
Эвелин переложила обе руки на нос Ронана, сосредотачиваясь и позволяя своей силе течь наружу – прямо в ту фиолетово красную точку. Она под воздействием её магии стала мерцать и постепенно съёживаться, пока не исчезла совсем.
- Готово, - победно улыбнулась Эвелин, отнимая руки. Внезапно закружилась голова – к этому последствию использования своей магии девушка давно привыкла.
Эвелин отвернулась и вцепилась руками в скамью, ожидая, пока головокружение изволит отступить.