Древнейшее. Благороднейшее.
Блэк.
Звёздное. Звучное.
Андромеда.
Вторая дочь в семье Сигнуса и Друэллы Блэк, семье, гордящейся своим чистокровным происхождением. Первой была Беллатрикс, а третьей – маленькая Нарцисса. Три дочери, три маленькие колдуньи, гордость отца и радость матери. Конечно, не сыновья, не наследники, но при должном воспитании и они могли бы преумножить славу дома Блэк.
Её и воспитывали должно. С детства Меда слышала много слов о том, что ей делать надо, и как вести себя не следует. Выпачканное в земле платье, ссора с Беллой, испорченные волосы Цисси в попытке ей причёску «как у мамы» - всё это порицалось строго. Поведение должно было быть идеальным, выверенным и отточенным. Правильные жесты. Правильные слова. Правильные мысли: маглы и грязнокровки недостойны того, чтобы даже лицезреть Блэков, а чистокровность превыше всего на свете.
Андромеда заучивала наизусть имена с семейного древа, знала историю рода и список священных двадцати восьми фамилий. Она дружила с детьми таких же, как она, чистокровных, и соглашалась с родителями, твердящими, что маглы грязь – ведь тогда Сигнус и Друэлла ещё были авторитетом для Меды. Андромеда, наблюдательная и внимательная, привыкла соглашаться и уступать в мелочах, ведь так ей жилось значительно проще.
Она нередко казалась покладистой, и потому малознакомых с девочкой людей так сильно удивляло её внезапное упорство и нежелание идти на попятный, когда дело казалось чего-то важного для неё.
Магия в девочке проснулась впервые, когда ей четыре года, и потому письмо из Хогвартса было воспринято как нечто само собой разумеющееся. Как и то, что Андромеда Блэк была распределена на факультет Салазара. Ведь, как известно, поколениями Блэки учились на Слизерине, и от Меды и не ждали другого. Да и качества, что ценил основатель в своих учениках, в ней присутствовали сполна.
Семья и факультет постепенно, незаметно, загоняли Андромеду в тесные рамки. Педантичная, аккуратная, правильная, скрытная – такой её видели другие. Маска, сросшаяся с кожей, а что за ней, какие переживания, мечты, сомнения, мало кто видел. Да и личным Андромеда мало с кем делилась: с родителями в семье по душам разговаривать было не принято; Белла была слишком другая, чтобы её понять; кузены слишком малы… Разве что с Цисси Меда могла поделиться сокровенным, да с парой друзей, из тех, что правильно поймут её порыв (ведь душу обнажать в кругах чистокровных – дурной тон).
Андромеде, усидчивой и внимательной, учёба давалась легко. В заклинаниях она лучшая на курсе, зельеварение на отлично, и приглашение в Клуб Слизней не только заслуга громкой фамилии, но и её, Меды.
Да только вот СОВ по трансфигурации Блэк с трудом сдаёт на оценку, достаточную, чтобы дальше его изучать.  А это проблема, ведь без сданного по нему ЖАБА в Мунго, куда девушка после школы нацелилась, никак не попасть. Эссе выходят одно хуже другого, заклятия удаются с трудом, а отказаться от курса – поставить крест на мечте. План, что приходит в голову Меды, прост: обратиться к однокурснику, хаффлпафскому старосте Теду Тонксу, с предложением помочь ей с ненавистным предметом (Тонкс в трансфигурации один из лучших на курсе). А Меда, в свою очередь, помогла бы тоже метящему в целители однокурснику с зелье варением, с которым проблемы уже у него.   
С Тонксом Андромеда никогда не общалась, и парень настороженно воспринимает предложение Меды, хоть и соглашается на её предложение о взаимопомощи. Блэк кажется, что это просто выгодная сделка. Но день за днём, встреча за встречей, и Меда с Тедом незаметно для себя начинают  всё меньше говорить об учёбе. Они обсуждают музыку, историю войны с Гриндевальдом, толстенные фолианты по магической медицине и даже кроссворды в «Пророке». Рядом с Тедом маска идеальной гордячки Меды трескается, разваливается на части.
Между Тедом и Медой завязываются отношения. Андромеда не стремится выпячивать их, пытается скрыть, заверяя всех, что всё, что их связывает с маглрождённым волшебником – это совместная учёба. Теду не по душе подобная скрытность, а однокурсники начинают коситься криво, говорят, что Меда заигралась в общение с грязнокровкой. Начинают подозревать, что что-то между слизеринкой и хаффлпафцем происходит.
Андромеда мечется, страдая, не зная, как быть. А затем, ненадолго вернувшись в мэнор на каникулах, узнаёт, что родители подобрали ей жениха. Чистокровного, из их круга. Новость рушит болезненное счастье Меды, и девушка, вернувшись в школу, расстаётся с Тедом.
Андромеда пытается забыться в учёбе. Она заканчивает Хогвартс, получает прекрасные оценки, и, как и прежде мечтала, устраивается на стажировку в Мунго. Её почти жених против желания будущей супруги стать целителем. Говорит, что в состояние её обеспечить, что лучше ей присматривать за мэнором и эльфами, растить детей и посещать приёмы.
Меде казалась, что она умирает. Что её душат, крепко стягивая удавку на горле -  до потемнения в глазах. И только постоянные встречи с Тедом, тоже стажёром Мунго, на Андромеду действуют подобно глоткам свежего воздуха. Они болезненны, но так живительны! Тед и Меда пытаются было делать вид, что ничего никогда их не связывало, да не выходит, и откровенный разговор всё между ними двумя расставляет по местам. 
Через пару месяцев после начала стажировки Андромеда тайно собирает вещи, оставляет письмо семье и уходит к Теду. Он маглорождённый, и хотя сама Меда давно убедилась в том, что во внушаемых ей с детства взглядах мало правды, Блэки её от них отказываться и не думали. Уходить, осознавая, что семья от тебя отвернётся – страшно. Но остаться без Теда, навеки потерять его, стать чопорной чистокровной леди для Андромеды страшнее.
От неё отреклась почти вся семья. Только Сириус встал на сторону кузины, да дядя Альфард втайне от остальной родни несколько раз обменялся с племянницей письмами. Остальные не написали и слова. Даже Нарцисса, которой после ухода Меда написала длинное послание, объясняющее свой поступок, так ничего и не ответила сестре. Большинство друзей детства тоже ничего общего с Андромедой иметь не желали. Её поддержали только те, с кем девушка начала общаться уже в Хогвартсе и кто не разделял чистокровных предрассудков.
Их свадьба с Тедом была странной - радость с полынным привкусом горечи. 
Стоя в подвенечном платье у алтаря, Андромеда уже была беременна, хотя ещё и не знала об этом. А затем, через восемь месяцев, супруги Тонкс стояли, обнявшись, над колыбелью, в которой лежала их новорожденная дочь.
Нимфадора, их душа и сердце.
Андромеда оставила стажировку и занялась воспитанием дочери. Ей, привыкшей к домовикам и комфорту, не знавшей, как обращаться с ребёнком, было очень тяжело. Всё, к чему волшебница привыкла с детства, было теперь далеко, а Тед целыми днями пропадал в Мунго. Меда всё больше замыкалась в себе, всё чаще злилась на Теда, искренне недоумевающего, в чём он провинился. Когда дочери исполнился год, Андромеда вернулась к стажировке в Мунго – женщина понимала, что не выдержит больше, будучи запертая в четырёх стенах наедине со своими мыслями и переживаниями.
Меда заканчивает стажировку, становится младшим целителем, укрепляет пошатнувшиеся было отношения с Тедом и воспитывает дочь. Всё только начинает налаживаться, как новости начинают тревожные приходить об Упивающихся и Тёмном Лорде. Меда боится за себя – она предательница, отрёкшаяся от чистоты крови. Меда боится за Теда – он маглорождённый. Меда боится за Дору – она ребёнок «противоестественного союза».
Андромеда прекрасно понимает, что слишком многие жаждут уничтожить семейство Тонкс.

Война заканчивается исчезновением Того, Кого Нельзя Называть. Белла и Сириус оказываются в Азкабане, но для Тонксов жизнь продолжается. Андромеда всё также работает – и со временем возглавляет одно из отделений Мунго. Воспитывает дочь – и видит, как она становится достойным человеком. Андромеда каждое утро видит рядом с собой Теда – и она никогда не пожалела, что предпочла маглорождённого Тонкса браку с тем, кого никогда не любила.
А война, тем временем, подступает вновь.

дополнительная информация:
Умеет трансгрессировать, знакома с оклюменцией, прекрасный зельевар, разбирается в целительной магии.